blogging around

Любопытная штука: в Нидерландах не принято, поднимая телефонную трубку, говорить «Да!» или «Алло!» Более того, это считается дурным тоном и допустимо только в разговоре хорошо знакомых друг с другом людей, когда тот, кому звонят, точно знает, кто звонит. В иных же случаях стандартная первая фраза звучит как „Met %naam%“, то есть, «С %таким-то%».

Понятно, что это сокращение от «Вы говорите с таким-то» („U spreekt met %naam%“), но интересно, что в отличие, скажем, от стран бывшего СССР, где подобные фразы обычно считаются абсолютно устаревшими («Смольный на проводе!»), здесь это норма жизни. И даже мобильные телефоны с определением номера звонящего не смогли ничего изменить.

А я вообще оказался в глупой ситуации: когда мне звонят с нидерландских номеров, я, чтобы, так сказать, соответствовать, начинаю разговор с фразы „Met Andrii“. Однако в подавляющем большинстве случаев я не понимаю следующей фразы на голландском, и приходится просить собеседника говорить по-английски. Подозреваю, что выглядит это несколько странно, но ничего не могу поделать.

Только что, пока делал кофе, задумался и осознал, что в последние лет семь мне всегда везло с коллективами. Начиная с первой «серьезной» (хотя бы в плане продолжительности) работы в сервисном центре «Спецвузавтоматики» в Харькове — и до редакции «Компьютерного Обозрения» в Киеве. Никогда общение на работе не ограничивалось рабочими вопросами, и практически всегда сотрудники знали друг о друге достаточно много, приходили на помощь в случае необходимости и т.д. Со многими бывшими коллегами я общаюсь до сих пор, а в поездках в Харьков всегда успеваю забежать в «Спецвуз», проведать «своих».

Везение с коллективами, что не может не радовать, пока продолжается и в Нидерландах — у нас замечательная группа по изучению языка. :) 15 человек, собравшихся вместе на три недели, — достаточно специфическое социальное формирование, однако что-то мне подсказывает, что общаться мы будем еще долго.

Вот, например, отмечали новоселье нашего соученика:

География группы охватывает почти всю планету, что неудивительно: Иран, Турция, Австралия, Германия, Гана, Бангладеш, Бразилия, Дания, США, Сомали, Китай, Украина — фух, кажется, никого не забыл. Так и живём.

Докатился, надо мной уже даже Яндекс смеётся. Поставил себе достаточно давно типографскую ракладку «Рукби», и сразу возникла странная проблема: при загрузке (или выходе из спящего режима) в список раскладок добавляется одна лишняя, которую приходится удалять вручную. Не то, чтобы совсем уж страшный глюк, но несколько раздражает.

Решил погуглить на эту тему — бессмысленно, в итоге решил для очистки совести проверить упоминания о проблемах с «Рукби» в поиске по блогам. И что он мне ответил:

Сижу вот теперь, обтекаю.

Вот он, собственно, и пришел, с чем всех и поздравляю. Он обязательно станет лучше, чем прошедший.

Вчера часов в девять вечера выехали на велосипедах в сторону центра на рекогносцировку — посмотреть, что вообще происходит в городе, если происходит. На улицах было тихо, изредка взрывались петарды и раздавался несколько нетрезвый смех. Доехали до безлюдной центральной площади и выпали в осадок — ёлку убрали! То есть, перед Рождеством её поставили, а перед Новым годом — убрали. В общем, узрели мы в городе тишь, гладь и полное отсутствие массовых мероприятий, в которых мы были бы не прочь поучаствовать.

Несолоно хлебавши вернулись домой аккурат к наступлению полуночи по московскому времени, отметили это дело, послушали даже обращение Медведева. (Неудобно всё-таки с обращениями российских президентов получается — из-за большого количества часовых поясов в стране видео появляется на ютубе задолго до полуночи по Москве.) Через час встретили Новый год по времени украинскому (без Ющенко, правда) и снова выползли в город, уже пешком.

Картина, в общем, особо не отличалась от ранее увиденной: броуновское движение небольших компаний молодых людей с различной пиротехникой по практически пустому городу. Пока бродили по улицам и размышляли, где бы найти тихое кафе, чтобы посидеть часок-другой, время опасно приблизилось к полуночи, и нам пришлось быстро двигаться в сторону площади, на которой есть большие часы, чтобы проконтролировать приход Нового года.

К нашему удивлению, на площади стремительно собирался народ — в основном молодежь лет до 25. Все несли с собой, во-первых, различные алкогольные напитки, во-вторых — всевозможные пиротехнические средства, хлопушки, файры, петарды и всё прочее. Где-то в 23.50 канонада уже не прекращалась, а в полночь стало закладывать уши. Фотоаппарат я, конечно же, забыл дома, но вот нашел ролик трехлетней давности. Всё так и было.

Люди окружили площадь и бросали на неё петарды, запускали фейрверки и всячески веселились. На нас сначала налетела с объятиями и хороводами какая-то компания, поющая и кричащая по-нидерландски. Потом с совершенно серьезным видом подошел парень, протянул две рюмки, налил в них «Ягермайстера»: «Happy New Year», дескать.

В колокола в церкви почему-то начали бить не в полночь, а где-то в 0.02, но били в итоге минут двадцать. Так мы и стояли на площади, попеременно слушая их звон и взрывы петард. Празднование удалось. :)

P.S. Уже утром я понял, почему убрали ёлку — видимо, из соображений пожарной безопасности.

Пока я занимался работой, перевозкой кошки из Киева в Гронинген, записью на интенсивные языковые курсы и прочими полезными делами, здесь уже началась и закончилась зима. Прилетев полторы недели назад в Нидерланды, застал картины такого типа:

Что характерно, такой уровень снега, с которым в Украине легко справляется армия дворников и машин, здесь стал просто стихийным бедствием: два дня не ходили городские автобусы, отменялись некоторые междугородние электрички. Благо, особого мороза не было, в пределах 3-5 градусов ниже нуля.

Из Амстердама в Гронинген мы в итоге ехали около 4-5 часов вместо положенных двух с половиной, и с совершенно неожиданными пересадками. Сомнительное удовольствие — не зная ни слова по-нидерландски, слушать объявления о переносе и отмене электричек, пытаясь выловить из них знакомые названия городов, номера платформ и время отправления.

Последнюю неделю над дверью нашего дома висел дамоклов меч в виде обалденных сосулек:

Уже растаяли, что не может не радовать.

Езда на велосипеде с узкими 28-дюймовыми колесами по снегу и льду — полезная экспа, однозначно, хотя и не всегда приятная.

Нормального интернета всё ещё нет. Сейчас домашняя сеть представляет собой совершенно кошмарное сооружение в силу того, что сигнал Wi-Fi ловится только возле окна. Его принимает нетбук, отдает его по проводу на роутер, а тот уже раздает его по проводам и своему Wi-Fi. При этом ширина канала, по моим прикидкам, в лучшие времена не поднимается выше 256 Кбит/с, а в основном колеблется где-то в районе 32 Кбит/с. Каменный век, короче. Впереди маячит перспектива очередного (последнего, надеюсь) переезда. Вот там уже будет человеческий ADSL и прочие радости жизни.

Кстати, на днях попали на разведение моста над одним из каналов:

Проходил под ним кораблик, поневоле ставший ледоколом: 

Возвращают мост на место: 

Интересное зрелище, я до этого никогда такого не видел. В Питере, наверное, масштабнее, но мне и так понравилось.

Наконец-то купили себе велосипеды:

Без велосипеда здесь вообще чувствуешь себя человеком третьего сорта (после велосипедистов и автомобилистов). По всему городу проложены велодорожки, ездят по ним люди любого возраста, пола и социального статуса. Интересно, что многие катаются на таких аппаратах, на которые мне было бы просто стыдно сесть: старые, местами проржавевшие, скрипучие, с "восьмерками" на обоих колесах и т.п.
 
Велосипедист в Гронингене (да и, подозреваю, в любом городе Нидерландов) - хозяин на дороге и полноправный участник дорожного движения. Автомобилисты к велосипедистам относятся уважительно. Не видел ни одного человека в шлеме - видимо, просто не нужно. После поездок по Киеву очень непривычно, да.  

Ездят здесь на прогулочных велосипедах и гибридах, стандартных для Украины MTB с колесами 26" я видел от силы штук пять. Шоссейников - чуть больше. Видно гораздо более простое и утилитарное отношение местных людей к велосипеду: просто как к средству передвижения, каким бы оно ни было. Подозреваю, что практически никто их не чинит, не смазывает: ездит - и хорошо. Если перестает ездить, то вариантов, я так понимаю, два (кроме ремонта): первый - сдать в магазин, торгующий б/у велосипедами, там его починят и снова продадут; второй, если всё совсем плохо, - бросить где-то в городе или на стоянке. На большой стоянке возле местного ж/д вокзала всегда есть несколько таких велосипедов, помеченных наклейками, говорящими, видимо, о том, что данный металлолом в ближайшее время будет ликвидирован.

Стоянки для велосипедов в виде металлических стоек под передние колеса, которые могут комплектоваться желобами под задние, по городу достаточно много. Они есть возле каждого более-менее крупного магазина, возле корпусов университета. На вокзале есть две стоянки - подземная платная (25 евро в месяц, как я понял) и наземная бесплатная.

Цеплять велосипеды к столбам и прочим элементам стационарных конструкций тут не принято, достаточно просто "обездвижить" средство передвижения: на большинстве велосипедов есть специальные замки, дужка которых продевается между спицами заднего колеса: 

Тормоза на здешних велосипедах по умолчанию расположены непривычно: задний под левой рукой, передний - под правой. Объясняется это, видимо, тем, что в правой руке велосипедисты часто держат телефон, сумку и т.п. Стандартная утренняя картина: человек, едущий на велосипеде со стаканом кофе в руке. Ещё одна деталь всех велосипедов, которые я тут видел, - обязательный кожух как минимум над передней звездочкой, чтобы длинная одежда не попадала в цепь.

Учитывая местные расстояния, любая поездка на велосипеде займет не более 40 минут. А при том, что в городе практически нет подъемов и спусков, от езды устаешь и потеешь не больше, чем от обычной ходьбы пешком. Теперь осталось только найти местные ПДД на английском и понять, когда же кого пропускать на дороге.

Итак, переезд всё-таки состоялся, с воскресенья мы живем в Гронингене (произносится с таким каркающим акцентом, Кхронинген). Здесь относительно тепло и дождливо. Судя по словам местных жителей, дожди тут идут практически всегда, так что стоит привыкать. Город по украинским меркам небольшой - всего 200 тыс. жителей и 80 км² площади. При этом он входит в десятку крупнейших населенных пунктов Нидерландов (с удивлением, кстати, узнал, что в Амстердаме меньше 1 млн жителей).

Недалеко от нашего временного дома озеро, в нем - чей-то профиль:

На озере живут чайки, утки и большие откормленные гуси:

Нормального интернета пока не завезли (обещают через неделю), в квартире с переменным успехом ловится некая открытая сеть с отвратительным качеством связи, а неподалеку от дома есть кафе с Wi-Fi. Последнее пока и служит основным прибежищем в случае необходимости поработать.

Обрывочные впечатления о городе, стране, жизни и пр. воспоследуют.

Недавно я писал в твиттер о том, что накрылся мой нетбук — Acer Aspire One A110. Это один из первых аппаратов на Intel Atom, самая что ни на есть бюджетная модель, уже снятая с производства, но при этом вполне справляющаяся с возложенными на неё обязанностями. Умер, собственно, не весь аппарат, а только SSD-накопитель — то ли подошло его время (по количеству циклов перезаписи), то ли повлияла новая прошивка.

Через несколько дней после этих событий до меня дошла посылка из Гонконга с несколькими железяками, в частности, с расширенной батареей для нетбука и переходником ZIF→CF, с помощью которого я вознамерился решить проблему SSD, установив на его место карту Compact Flash. Такое решение было принято давно — CF работает несколько быстрее, чем «родной» SSD на Aspire One.

К сожалению, переходник работать отказался по неизвестным науке причинам, и я остался у разбитого корыта — есть нетбук, нет накопителя. Система (Ubuntu 9.10) сейчас стоит на обычной флешке, разделы /home и /usr смонтированы на SD-карту (она быстрее, по-моему). Это извращение работает, но понятно, что долго с этим не проживешь.

В общем, поинтересовавшись сервисными центрами Acer в Киеве, я решил позвонить в ERC и узнать, сколько будет стоить новый «родной» SSD-накопитель. Напомню, это одна из самых медленных моделей емкостью 8 ГБ, представляющая собой плату 4×4 см с двумя напаянными микросхемами и разъемом для ZIF-шлейфа. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что цена нового SSD — $205 за модель 8 ГБ и $227 — за 16 ГБ!

[Для справки: в марте 2009 г. цена всего нетбука Acer Aspire One A110 составляла около $250. Сейчас его уже не продают — устарел.]

Чем объясняется загадочное ценообразование ERC и Acer, умом не понять. В общем, пусть пока нетбук поработает с флешкой.
 
[UPD] Ситуация с нетбуком решилась несколько неожиданным и нестандартным путем — спасибо представительству Acer за помощь. Вместо SSD теперь HDD — посмотрим, на сколько его хватит. =) Надеюсь, что ситуация с ценами на комплектующие останется в поле зрения представительства и вскоре изменится к лучшему.

Время от времени читаю интересную книгу, случайно купленную на развале во Львове, — «Лингвистические парадоксы» В.В. Одинцова. Несмотря на некоторое количества соцреалистических штампов (издание 1988 года), читается она легко и содержит кучу всего познавательного, местами перекликаясь, кстати, с Чуковским («Живой как жизнь», рекомендую).

Порадовала любопытная история со словом «выглядеть», которое, несмотря на свою распространенность и кажущуюся нормальность является одним из тех самых парадоксов. Ведь все приставочные образования от глаголов «смотреть» и «глядеть» в русском языке синонимичны: «посмотреть» — «поглядеть», «рассмотреть» — «разглядеть» и т.п. А вот пара «высмотреть»—«выглядеть» не складывается.

Причина такого несоответствия — обруселые немцы, которые жили в России в начале XIX в. Именно благодаря им слово «выглядеть» стало обозначать «иметь (какой-либо) вид» — это простейшая калька от немецкого ‘aussehen’, где слог aus переведен как «вы» и означает на направление изнутри чего-либо (как в «выход»), а глагол sehen означает «смотреть», «глядеть».

Против такого словоупотребления выступали многие лингвисты позапрошлого века, обвиняя тех, кто так говорит, в «недоученности», однако несмотря на их старания слово используется по сей день, и его «нерусскость» заметна в основном лингвистам и тем, кто изучает язык с нуля.